Возрождение казачества: мифы и реалии


Автор - Лудов Александр

Время скоротечно. Уже более пятнадцати лет минуло с тех пор, как на свет Божий появились идеи возрождения казачества в новой России. Уже с самого начала было предельно понятно, сколь востребована была эта идея. Судите сами. По результатам анализа социологических исследований, проведённых федеральными и местными службами в начале 90-х годов, получалось, что почти половина населения Ростовской области поддерживало идею возрождения казачества. По данным информационно-аналитического центра Ростовского обкома КПСС в начале 1991 года положительную оценку идеи возрождения казачества дали 65% опрошенных. (исследования проводились в 5 городах и 11 районных центрах области). Почти 80% респондентов в той или иной мере проявили интерес к социальным, культурным, историческим и другим аспектам связанным с возрождением донского казачества. Что удивительно. наибольшей поддержкой идея возрождения казачества пользовалась среди молодёжи (76%). Практически каждый второй житель области (47%) считал себя связанным с казачеством, как по происхождению, так и по мировоззрению. Наибольший процент отмечен в Багаевском районе (71%), Константиновском (70%), Аксайском (65%), Цимлянском (58%). Наименьший в Кагальницком (23%) и в Шахтах (31%). В разрезе социальных групп, связь с казачеством была отмечена у 58% представителей интеллектуальной элиты области: здравоохранение, наука, культура и образование, в то время как среди работников торговли, сферы обслуживания и общественного питания таковых оказалось) только 28%. Почти 25% населения области относилось к казачьему движению как к чисто политическому. Помимо этого 33% респондентов выделяли в нём ещё и историко-культурный аспект...
Как видим, в начале 90-х годов идея возрождения казачества имела просто-таки огромный потенциал. Главным образом в силу, традиционных качеств, присущих казачеству. Таких как организованность, сплочённость, патриотизм, отвага и т.д. На фоне разваливающегося СССР в глазах простого народа казачество выглядело чуть ли не идеальной структурой, способной защитить и сохранить Россию в преддверии неминуемой смуты, т.е. смены общественно-политической формации, как это ни раз бывало прежде. Просчитывали такой ход событий и чиновники из обкомов КПСС.
По этой причине ещё весной 1990 года появились подробные обкомовские и райкомовские инструкции, предписывающие партактиву активно внедряться в казачьи структуры. Уже тогда были определены основные направления «работы» с казачеством. С некоторыми уточнениями и дополнениями, все они делились на три основных направления.
Как видим, процесс возрождения казачества, изначально столкнулся с массой организационных и идеологических проблем. Все понимали, что требуется механизм их преодоления. С этой целью, уже в первой половине 90-х годов был организован и проведён ряд научно-практических конференций в Москве, Ростове-на-Дону, Краснодаре и в других городах России. В сентябре 1993 года на Международной научной конференции «Казачество в истории России» (г. Анапа), впервые была освещена проблема возрождения казачества в контексте его истории. Ведь только всестороннее изучение истории казачества, при особом внимании к проблеме его происхождения, позволяло разработать единственно верную идеологическую концепцию процесса возрождения.

В сентябре 1995 года, в Ростове-на-Дону, на V Международной научной конференции «Возрождение казачества (история, современность, перспективы)», данное направление получило дальнейшее конструктивное развитие. Наряду с пристальным вниманием к историческому прошлому казачества отмечалось, что процесс возрождения казачества должен стать составной частью глобального процесса национально-государственного, политического, экономического и духовного возрождения России (В.П. Трут). Одновременно обсуждались и вопросы, связанные с возрождением казачества на путях его дальнейшей этнизации, вплоть до создания национально-государственных образований.
По мнению А.И. Козлова, как одного из самых авторитетных представителей научного сообщества, проблема возрождения казачества может быть решена лишь путём постепенной, эволюционной этнизации, при которой казаки могли бы создавать свои национально-культурные автономии на территории любого субъекта Российской Федерации. При этом было подчёркнуто, что возрождение казачества как этноса, процесс многотрудный, но только он способен обеспечить будущее.

Что же касается проблем выделения казаков в особый этнос в более широком смысле, и создания на этой основе каких-либо национально-территориальных образований, то они встретили в среде казачества далеко не однозначные оценки. Многими эта идея была поддержана. Наряду с этим высказывались опасения связанные с возможным вовлечением казачества в процесс развала России и радикального размежевания с русским народом. Нужно отметить, что в середине 90- х годов, данная идея не была поддержана казаками. В своей основной массе, казаки выступили и против идей предложенных А.И. Козловым. Тем не менее, именно идеи А.И. Козлова были положены в основу государственной концепции национальной политики, разработанной и принятой правительством в 1996 году, до конца нерешённым оставался лишь вопрос о так называемой «государственной службе казаков», в недрах которого всё ещё теплились великодержавные и национально- патриотические амбиции казачества. Но и им не суждено было сбыться.
В июне 1997 года Указом Президента Российской Федерации был зарегистрирован устав Войскового казачьего общества «Всевеликое Войско Донское», внесённого в Государственный реестр казачьих обществ Российской Федерации. Фактически этим указом была подведена черта в многолетних спорах о путях и методах возрождения казачества. По одну сторону от этой черты оказались сторонники либерально-демократических взглядов на проблему возрождения казачества, в том числе и большая часть научной общественности. разродившейся к 1997 году не только сотнями докладов и публикаций на эту тему, но 58 (!) диссертациями.
По другую сторону оказались самые разнообразные общественные объединения казаков. Общей для тех и других осталась лишь проблема полного отсутствия идеологической концепции казачьего возрождения, вылившейся в своеобразный политический и общественно-социальный паралич. Исключением из правил оказалась лишь идеология исторической реабилитации и этнокультурного развития, занявшая доминирующее положение во всём спектре проблем казачьего возрождения. Столь избирательный подход к проблеме возрождения способствовал тому, что к концу 90-х годов. казачество утратило, тот огромный общественно-политический потенциал которым оно обладало в начале десятилетия. Его популярность среди населения снизилась почти в три раза. Упал интерес к нему и со стороны научного сообщества. На выборах в Госдуму 1999 года, ни одна политическая партия, реально претендовавшая на победу, не апеллировала к казачеству.
Не попало казачество в сферу политических интересов и на президентских выборах 2000 года. Более того, в 2003 году и вовсе было ликвидировано Главное управление по вопросам казачества. Всё это свидетельствовало о полном провале тех форм и методов, которые были положены в основу возрождения казачества в предыдущие годы. Внешне титаническая работа научного сообщества не принесла сколько-нибудь значимых результатов в деле возрождения, а по некоторым направлениям и вовсе способствовала расколу и развалу казачьего движения. Как результат современное казачество в глазах общественности ассоциируется не с «державниками и собирателями земель российских», а с толпой «ряженых», таящих в себе потенциальную криминальную угрозу. (С. Смирнов).
Вполне естественно, что истинные казаки, не могли смириться с таким положением дел. На всём протяжении своей истории казачество никогда не было вне политики. Практически все сколько-нибудь значимые события российской истории, начиная с Куликовской битвы, проходили при самом деятельном их участии. Вытеснение казаков с политического поля современной России, не соответствовало духу и традициям А потому в силу средств и возможностей они стали искать выход из сложившегося положения. При полном безразличии со стороны научной общественности различные казачьи структуры стали проводить консультации и научно-практические конференции, направленные на выработку новой идеологической концепции возрождения, в которых бы были учтены не только этнокультурные, но и исторические, политические, державные и патриотические взгляды и интересы.
Постепенно высветились и были очерчены основные проблемы данной концепции:
  1. Этнотизация казачества. На сегодняшний день решение данной проблемы рассматривается в двух плоскостях. С одной точки зрения продолжает развиваться концепция, по которой казаки представляют собой самостоятельный русский этнос со всеми вытекающими отсюда последствиями. С другой стороны, широкую поддержку получает теория казачьего суперэтноса. В данном случае учитывается не численность, а состояние духа и мировоззрение. Как оказывается казаки более склонны считать себя супер русскими, или русскими со знаком качества, нежели нацменами, тем более тюркского корня, как то пытаются доказать некоторые деятели от науки.
  2. Процесс этнотизации казачества высвечивает ещё одну не менее сложную проблему, касающуюся исторических корней казачества. В настоящее время собран огромный материал прямо или косвенно свидетельствующий о том, что казаки это очень древний народ, истоки которого следует искать как минимум в VI веке н.э., а то и в 1-м тысячелетии до н.э.
  3. Следующая проблема затрагивает вопросы, связанные с историческим предназначением казачества. И здесь доминирующее положение занимает версия, по которой казаки традиционно являются не только защитниками и хранителями России, но и её непосредственными создателями. Реальная история прямо и однозначно свидетельствует в пользу этой версии, хотя в официальных научных кругах она не находит сколько-нибудь значимого понимания и поддержки.


Таким образом, в начале XXI века, вызрели основные положения новой идеологической концепции процесса возрождения казачества, в основе которой лежит утверждение того факта, что казачество это очень древний русский народ, историческое предназначение которого заключено в идее создания и сохранения России. Вполне естественно, что данная концепция не может быть решена без активного участия казаков в политической жизни России, что само по себе входит в прямое столкновение с позицией государства в отношении форм и методов возрождения казачества.
В 2002 году данная проблема стала предметом детального исследования в рамках Федеральной целевой программы «Формирование установок толерантного сознания и профилактика экстремизма в российском обществе (2001-2005 годы) по теме: «Психология национальной напряжённости». Анализ социологических исследований проведенных в городах и посёлках Ростовской области, подтвердил гипотезу о том, что казачество становится реальной базой для объединения русских. Фактически, на уровне казачества идёт формирование «русской национальной идею». Сам по себе, процесс самоидентификации казачества приобрёл существенную идеологическую ценность. (А.А. Озеров).
В последующие годы, как в программных документах, так и в повседневной жизни казаков, появились сильные тенденции к политизации. Всё отчётливее проявляется желание взять на себя функцию главного носителя русских национально-патриотических идей, стремление участвовать в формировании органов государственной власти и управления.
Вполне естественно, что данная идеологическая концепция не могла остаться вне поля зрения научного сообщества. Как результат, на страницах журнала «Родина», появилась статья одного из ведущих специалистов в вопросах возрождения казачества А.И. Козлова, под названием «Ряженые» (!). В ней он характеризует идеологов казачьего возрождения, как людей, получивших некоторую научную подготовку, но беспринципных, готовых раскручивать положения, не имеющие ничего общего с исторической действительностью и здравым смыслом. Проводимые ими научные конференции, якобы, превратились в трибуну безответственных и невежественных пропагандистов, оперирующих сумбурным нагромождением абсурдных утопий, иллюзий и мифов.
Что и говорить, весьма не лестный отзыв о тех, кому не безразлична судьба России и казачества. В этой связи интересно проследить, чем же оперирует общепризнанный авторитет в степени доктора исторических наук.
Самое безобидное его высказывание касается вопроса этнизации казачества, где оно рассматривается как субэтнос, но не более того. А дальше пошло-поехало. Оказывается, что этимологический смысл слова «казак» означает констатацию тюркских люмпенско-маргинальных, экстремистских элементов, связанных с разбоем и бродяжничеством. Что же касается современных казаков, то от древних тюркских казачьих элементов у них остался только этноним.
Вот и получается, что с чисто научных позиций на Куликовом поле в рядах русского войска с чудотворным образом Богородицы стояли бродячие тюркские экстремисты, а во множестве древних русских былин воспет люмпенско-маргинальный разбойник, старый казак да атаман Илья Муромец. Но это ещё полбеды. Оказывается, если современный казак захочет увидеть в древних казаках своих непосредственных предков, то это будет плодом больного воображения, шовинизма и расизма. Данные рассуждения с научной точки зрения способны лишь дестабилизировать обстановку и разжечь национальную рознь. По всему выходит, что для казака быть патриотом своей страны и своего народа - это очень тяжкое преступление.
В развитие данного предположения А.И. Козлов пытается обвинить казачество ещё в одном «смертном» грехе, а именно в безоговорочном принятии и тщательном обосновании тезиса Л.Н. Толстого, в котором он называет казаков создателями России. С «научной» точки зрения, данный факт, якобы, просто надуман, а потому подробных комментариев не требует. Хотя можно было бы и прокомментировать причины, побудившие казаков штурмовать Казань и Астрахань, воевать с Речью Посполитой и Турцией, покорять Сибирь, Дальний Восток и Америку, обживать Русский Север, Среднюю Азию и Кавказ. Можно было бы назвать десятки имён знаменитых и пока безвестных казачьих вожаков, чьими усилиями границы России отодвигались на все четыре стороны от Московии. Но, увы, роль казачества в создании Российского государства в настоящее время не только замалчивается, но и нивелируется вплоть до полного отрицания их заслуг и подвигов. А потому нет ничего удивительного в том, что никто из официальных специалистов по вопросам возрождения казачества не вспомнил в 2004 году о 150-летнем юбилее присоединения к России дальневосточных земель и о множестве других, менее юбилейных, но не менее значимых дат.
Давно известно, что без знания прошлого нельзя построить будущее. Это прописная истина. Тем не менее, современные специалисты по вопросам возрождения казачества насаждают мысль о том, что будущее казачества не может быть увязано с его прошлым. Всё тот же А.И. Козлов, в своей работе под названием «Ряженые», утверждает, что казаки отжили свой век и превратились в анахронизм. В ХХI веке воссоздание казачьего войска - дело немыслимое и безнадёжное. В доказательство своих заключений он приводит данные переписи 2002 года, по которым казаками себя осознают лишь 140 тысяч граждан России, из которых только 14 тысяч могут состоять в Войске. По мнению учёного, данный факт, наконец-то, отрезвил центр, который осознал ничтожность потенциала обозначивших себя казаков.
Можно подумать, что до переписи населения центр не имел представления о численности казаков. Разве не знал он о том, что только в реестр было внесено более 490 тысяч казаков, проживающих на территории 46 субъектов Российской Федерации. Что же касается общей численности казаков, то по большинству статистических исследований она колеблется от 4,5 до 5,0 млн. чел. Тот факт, что абсолютное большинство казаков, в том числе и учтённых переписью не отделяют себя от России и не снимают с себя ответственность за её судьбу, отнюдь не означает смерть казачества. Наоборот, оно свидетельствует о преобладании в его среде державных, а не сепаратистских настроений, что во все эпохи являлось отличительной чертой казаков.
Любопытен дальнейший ход рассуждений доктора исторических наук А.И Козлова. С одной стороны, он подчёркивает, что «беспардонная и примитивная пропаганда дискредитировала казаков в глазах их потомков, которые, насмотревшись на «ряженых» (т.е. указавших национальность казак) и наслушавшись абсурдных ересей, расхотели именоваться казаками». С другой стороны он подчёркивает, что «сегодня возрождение казачества оказалось в тупике», но если его дальнейшее становление состоится, «то только на путях формирования его как этноса». Как кажется, комментарии излишни. Но это только кажется, ибо мы имеем место не с банальными научными заблуждениями, а с чем-то очень похожим на идеологическую диверсию. Основные её положения можно разбить на две группы.
К первой относятся следующие:
  1. Казачество должно быть вне политики.
  2. У него не может быть древней и славной истории.
  3. У него нет исторического предназначения.
  4. Казаки не могут быть державниками и русскими национал патриотами
  5. Им запрещено создавать традиционные военизированные подразделения.
  6. Национальный костюм казаков не должен нести смысловой нагрузки.


Вторая группа включает в себя следующие положения:
  1. Казаки особый отличный от русских этнос или субэтнос.
  2. Возрождение казачества должно включать в себя лишь историко-культурный спектр проблем.
  3. Казаки должны иметь право на создание национально-культурных автономий.
  4. Служба казаков должна осуществляться только в рамках существующего российского законодательства.

По всем показателям мы имеем дело с обыкновенной идеей казачьего сепаратизма, которая в современных российских реалиях идеально стыкуется с политической концепцией «разделяй и властвуй». В своё время на волне казачьего сепаратизма к власти пришли большевики. Сегодня, его хотят оседлать либерал-демократы. Всемерную помощь в этом им оказывает научное сообщество. То сообщество, которое пятнадцать лет разрабатывало всевозможные концепции возрождения казачества, для того чтобы сегодня констатировать тот факт, что оно зашло в тупик. Видать казачество оказалось слишком твёрдым орешком, как для политиков, так и для учёных. И ни какие локальные победы не приводят ни к его капитуляции, ни к полной дезорганизации, что полностью согласуется с давно установившейся исторической традицией. Казачество, с его исконным менталитетом всё ещё живо, хотя и без чётких планов на будущее. Оно и понятно. Идеологии казачьего возрождения как не было, так и нет и по сей день.
В итоге хочется особо отметить тот факт, что за прошедшие 15 лет, никаких реальных шагов в решении проблемы возрождения казачества сделано не было. Всё что сегодня называется возрождением на самом деле есть ничто иное как вырождение и перерождение. Именно за идею вырождения и перерождения ратует господин А.И. Козлов, обзывая всех с ним не согласных — «ряжеными». Хотя ряженым (в научные одежды) является именно он.

Что же делать сегодня?
Всё тот же А.И. Козлов, предлагает перестать вести игры вокруг казаков и дать им возможность со временем превратится (переродиться) в подлинный (по марксистско-ленинскому определению) этнос. Вот только останутся ли они после этого казаками в традиционном значении этого слова, о том известный учёный умалчивает.
А может быть казаки, это уже давно сформировавшийся этнос? Причём особый этнос. Отличающийся от всех остальных не только происхождением, но и предназначением. Способно ли научное сообщество и казачество найти в себе силь для ведения диалога на эту тему? Если «да» то мы вправе надеяться на выработку истинной идеологической концепции возрождения казачества. Если «нет», то неизбежным окажется уже набравший обороты процесс вырождения и перерождения...
Назад
Hosted by uCoz